Оккупации Афганистана и Ирака, тюрьмы Абу-Грейб, Баграм и Гуантанамо, а также роль США как главной силы, стоящей за недавним геноцидом в Газе, стали символами стратегического, идеологического и морального банкротства американских притязаний на «преобразование мира». Этот процесс привёл к тому, что глобальное лидерство Вашингтона оказалось под вопросом, риторика «либерального порядка» утратила убедительность, а связь между силой, легитимностью и правилами в международной системе подверглась глубокому размыванию. Сегодня главный вопрос заключается уже не в том, как США будут управлять миром, а в том, способны ли они вообще продолжать управлять миром.
Именно в этом контексте следует рассматривать новый Документ о стратегии национальной безопасности США и новый внешнеполитический подход, олицетворяемый Дональдом Трампом, — не как стратегию подъёма, а как превращённую в стратегию форму упадка. Доктрина Трампа — это последний гвоздь в крышку гроба ложного «международного правопорядка», выстроенного после Второй мировой войны. Новый Документ о стратегии национальной безопасности США и Доктрина Трампа показывают, что Вашингтон действует уже не как «создатель порядка», а как сила, одержимая стремлением как можно дольше сохранить своё превосходящее положение в условиях разрушающегося порядка.
В данной статье рассматриваются этот стратегический поворот и изменение подхода США через призму двух основных вопросов:
- Чего добиваются США посредством обновлённого Документа о стратегии национальной безопасности?
- Способна ли Доктрина Трампа действительно помешать «восстановлению Халифата», который всё более отчётливо проявляется в мусульманском мире как единая и альтернативная претензия на политическую легитимность?
Хотя на первый взгляд эти два вопроса кажутся разными, в действительности они представляют собой две стороны одного и того же исторического перелома. Один отражает распад глобального порядка, основанного на западной цивилизации, а другой — порождённую этим распадом борьбу цивилизаций за легитимность и право на существование.
Понятие «большой стратегии»
В литературе по международным отношениям «большая стратегия» — это не просто совокупность реакций государства на военные угрозы. Это высшее направление и видение, определяющее, каким образом государство мобилизует свою силу, ресурсы, союзы и идеологические основы ради достижения исторической цели. Большая стратегия — это прежде всего вопрос мировоззрения, а уже потом — танков, авианосцев и ядерного оружия.
С этой точки зрения, великая стратегия США после окончания «Холодной войны» основывалась на трёх ключевых предпосылках:
- Либеральный капиталистический порядок является универсальным и неизбежным.
- Америка обладает как возможностями, так и легитимностью для глобализации этого порядка.
- Поиски альтернативной цивилизации, идеологии или системы либо останутся маргинальными, либо со временем будут интегрированы в существующий порядок.
Однако сегодня все три предпосылки фактически рухнули. Китай, Россия и обширные территории проживания мусульманских народов больше не признают лидерство Запада, основанное на так называемых «правилах». Более того, всё более громко звучащий среди мусульманских народов поиск «альтернативного политического и общественного порядка» показывает, что речь идёт уже не только о геополитическом вызове, но и о вызове на уровне цивилизаций.
В этом контексте вопрос Халифата имеет настолько глубокое значение, что его невозможно свести к таким ограниченным определениям, как «радикализм», «радикальные организации», «политический Ислам» или «угроза безопасности». Идея Халифата представляет собой идеологическое и политическое видение, которое коренным образом ставит под сомнение и отвергает фундаментальные основы современной системы национальных государств, секулярного понимания легитимности и западноцентричного мирового порядка.
Перелом в стратегическом понимании США
История человечества в определённые периоды становилась свидетелем великих переломов, когда потрясения затрагивали не только политических деятелей, но и сами идеи, лежащие в основе мирового порядка, а также источники легитимности. Распад Римской Империи, крушение средневекового феодального строя, возникновение Вестфальской системы, промышленная революция и подъём эпохи колониализма, международная система, выстроенная на концепции национального государства, Первая и Вторая мировые войны, распад Советского Союза — всё это были переломные эпохи, в которых менялся не только баланс сил, но и общепринятые представления о том, как должен управляться мир. Период, в котором мы живём сегодня, также является подобным переходным этапом, и главным действующим лицом этого процесса выступают США.
Чтобы понять нынешний период, недостаточно смотреть лишь на подъём Китая, военные шаги России или региональные кризисы. Главная проблема заключается в идеологическом, экономическом и культурном истощении современного мирового порядка, основанного на западной цивилизации.
На протяжении «Холодной войны» этот порядок был организован как идеологический фронт против Советского Союза. После окончания «Холодной войны» Вашингтон начал воспринимать себя как «победителя истории». Тезис Фукуямы о «конце истории» был не просто интеллектуальным утверждением, но и отражением мировоззрения американской элиты. Однако Россия, несмотря на ослабление, сохранила свою военную силу и потенциал. Появились новые восходящие державы, которые, хотя и не обладали достаточной легитимностью и возможностями для установления нового порядка, всё же усиливались. Региональные игроки в условиях возникшего вакуума стали ещё более непредсказуемыми. Подобные периоды образования межгосударственного политического вакуума всегда были одними из самых опасных в истории.
На протяжении долгих лет США выступали главным защитником свободной торговли и глобализации. Однако именно этот процесс привёл к переносу производства в Азию, ослаблению американской промышленности и усилению таких конкурентов, как Китай. Экономическое неравенство, накапливавшееся в американском обществе десятилетиями, исчезновение среднего класса, культурная и политическая поляризация, моральная эрозия и разложение ценностей, а также глубокая ярость, вызванная глобализацией, породили серьёзные потрясения внутри американской политики. Всё это стало одной из важнейших причин перелома в стратегическом понимании США.
Исторически великие державы проходят через три различных этапа: период становления, в котором они выстраивают новый порядок; этап зрелости, расширения и стабильности; а затем — период защиты, когда созданный ими порядок начинает разрушаться, и они пытаются как можно дольше удержать его от распада.
Сегодня США совершенно очевидно находятся именно на третьем этапе. Это подтверждает и основной подход, просматривающийся между строк нового Документа о стратегии национальной безопасности: «Мы больше не можем преобразовывать мир, но и не должны позволить другим преобразовать его».
Это подход уже не амбициозного лидера, а силы, перешедшей к обороне и пытающейся защитить саму себя. Подобный подход неизбежно приводит к следующим стратегическим предпочтениям: создание управляемых кризисов вместо устойчивых решений — то есть «контролируемого хаоса», предпочтение раздробленных и уязвимых регионов вместо сильных и объединённых пространств, а также всё больший упор на грубую силу вместо легитимности и согласия.
Этот новый подход, который также называют Доктриной Трампа или Доктриной Донро, представляет собой наиболее откровенное, не прикрытое идеологическим макияжем и лишённое маски проявление нового мировоззрения и изменения политического стиля Америки эпохи Трампа.
Чего добиваются США посредством обновлённого Документа о стратегии национальной безопасности
Документ о стратегии национальной безопасности США теоретически представляет собой рамочный документ высшего уровня, в котором отражается, как американский президент воспринимает мир, как определяет угрозы и ради каких целей и задач намерен использовать мощь США. Этот документ охватывает не только военные стратегии, но и такие направления, как экономическая безопасность, идеологическое соперничество, дипломатия и внутренняя безопасность. По сути, данный документ является зеркалом того, как Америка воспринимает саму себя.
Стратегические документы периода после окончания «Холодной войны» в значительной степени основывались на следующем утверждении: «США обладают как силой, так и легитимностью для глобализации либерально-демократического порядка». Однако новый документ по стратегии безопасности молчаливо отказывается от этого утверждения. Между строк теперь читается следующее: «Мир формируется не так, как мы хотим. Значит, мы не позволим никому формировать его по-своему».
Это подход не созидающей силы, а гегемонистской державы, перешедшей к обороне и пытающейся силой удержать рушащийся статус-кво.
Документ показывает, что такие понятия, как «распространение демократии», «государственное строительство» и «внешняя политика, основанная на ценностях», фактически отброшены, а на первый план выведена политика грубой силы: баланс сил, сдерживание соперников, контроль над стратегическими регионами, сохранение экономического, военного и технологического превосходства. Для США это изменение является не выбором, а необходимостью. Потому что Америка больше не располагает ни экономикой и общественным терпением, необходимыми для продолжения длительных оккупаций по афганскому сценарию, ни внутренней политической и общественной целостностью, которую можно было бы представить миру в качестве «образцовой страны».
Наиболее примечательной особенностью нового стратегического документа является то, что определение угрозы теперь строится уже не вокруг «терроризма», а вокруг соперничества великих держав. Китай, благодаря своему промышленному потенциалу, технологическому рывку, глобальным торговым сетям и стремлению создавать альтернативные международные институты, рассматривается уже не просто как «конкурент», а как вызов, способный изменить существующую систему.
Россия же рассматривается как дестабилизирующая, но ограниченная угроза — из-за её военного потенциала, энергетических рычагов, способности подрывать безопасность Европы, а также потому, что именно она используется как главный фактор, оправдывающий дальнейшее существование НАТО.
Однако наиболее важным здесь является другое: США отказались от идеи объединения мира вокруг собственных ценностей. Вместо этого они воспринимают мир как раздробленное, конкурентное пространство, постоянно порождающее напряжённость, и стремятся не допустить превращения этого хаоса в единый порядок, направленный против них.
На протяжении всей «Холодной войны» под «национальной безопасностью» прежде всего понимались военная мощь, ядерное оружие, союзы и линии фронта. Однако с наступлением XXI века это понимание коренным образом изменилось. Сегодня безопасность государства определяется уже не только его военной силой, но и устойчивостью экономики, технологическим превосходством, безопасностью цепочек поставок и контролем над финансовой системой.
Именно в этом контексте следует рассматривать то, что США поставили «экономическую безопасность» в центр обновлённого Документа о стратегии национальной безопасности. То, что в основу нового стратегического документа были положены экономика, цепочки поставок, микрочипы, полезные ископаемые, редкоземельные элементы, торговля, логистика и энергетические маршруты, является признанием Вашингтоном собственной уязвимости, которая теперь рассматривается как угроза национальной безопасности. США впервые столь открыто признают следующее: «Наше превосходство зависит от сокращения зависимости от глобальной системы и от освобождения от неё».
Это означает фактический отказ от классического либерального подхода к глобализации. Свободная торговля, взаимозависимость и глобальная интеграция превратились для США уже не в возможность, а в угрозу безопасности. Поэтому такие меры, как возвращение производства в Америку, национализация стратегических отраслей, снижение зависимости от Китая и милитаризация технологической сферы, составляют основу нового документа. Такой подход характерен уже не для уверенной в себе великой державы, а для империалистической силы, ставшей уязвимой.
Крайне примечательны и формулировки документа в отношении Европы и НАТО. США теперь рассматривают своих союзников уже не как партнёров, разделяющих общие цели и интересы, а как «инструменты распределения бремени». Призывы к тому, чтобы Европа самостоятельно обеспечивала собственную оборону, сведение НАТО к расчёту «затраты–выгода», а также усиливающаяся в американском обществе риторика: «Почему мы должны платить за безопасность других?», — всё это показывает, что США стремятся осуществлять своё глобальное лидерство более дёшево, более косвенно и через посредников. Иными словами, Америка предпочитает выстраивать порядок руками союзников, местных игроков и прокси-сил вместо того, чтобы непосредственно присутствовать на местах.
Кроме того, в документе миграционная политика Европейского Союза характеризуется как «цивилизационное самоубийство», а также утверждается, что через двадцать лет старый континент станет неузнаваемым. Заявления таких теоретиков, как Кристофер Ландау, о необходимости «защиты западной цивилизации» в действительности отражают кризис существования, порождённый внутренними противоречиями самого Запада. Европа стареет из-за сокращения населения, разрушения института семьи и моральной деградации. Западную элиту приводит в ужас то, что мигранты, которых Европа впустила ради восполнения нехватки рабочей силы, не принимают секулярно-капиталистический образ жизни Запада. Особенно пугает их то, что выходцы из мусульманских стран продолжают твёрдо придерживаться исламских убеждений и образа жизни. Всё это является одним из признаков провала западного проекта «интеграции».
Подход документа к Ближнему Востоку также заметно отличается от прежнего. Теперь уже нет ни проектов «построения демократии», ни претензий на смену режимов, ни мечтаний о социальной инженерии. Вместо этого определены минимальные, но жизненно важные цели: абсолютная безопасность оккупационного еврейского образования «Израиль», контроль над энергетическими, логистическими и торговыми маршрутами, сдерживание и окружение Ирана, а также недопущение превращения региона в единый центр силы наподобие Халифата.
Это показывает, что США на Ближнем Востоке уже не столько стремятся выстроить новый порядок, сколько пытаются не допустить появления иного порядка. И именно здесь вопрос Халифата напрямую выходит на первый план. Потому что с точки зрения США реальная угроза исходит не от отдельных организаций, а от объединённого, уверенного в себе и независимого мусульманского мира, управляемого Халифатом.
Одной из наиболее примечательных особенностей этого документа является почти полный отход идеологической риторики на второй план. Такие понятия, как «демократия», «права человека» и «свободы», больше не выступают основополагающими принципами, а сведены к риторическим украшениям, используемым по мере необходимости. США готовятся уже не убеждать мир, а принуждать его. А это является типичным поведением державы не в период подъёма, а в период упадка.
Если собрать все эти элементы воедино, то суть новой стратегии безопасности сводится к следующему: США больше не стремятся управлять миром, однако и не хотят позволить кому-либо другому управлять им. Поэтому они принимают стратегию управления глобальным хаосом, препятствующую объединению, сталкивающую региональные силы друг с другом, саботирующую устойчивые решения и постоянно порождающую кризисы низкой интенсивности. Иными словами, новая Стратегия национальной безопасности США и Доктрина Трампа — это не манифест подъёма, а попытка уходящей державы управлять собственными потерями, стратегия удержания упадка под контролем.
Что означает новая Доктрина Трампа?
Американская внешняя политика исторически имеет традицию легитимизации самой себя посредством «доктрин». Доктрина Монро (1823 г.) изначально выражала стремление США закрыть Западное полушарие от колониального вмешательства Европы. Со временем эта доктрина превратилась в империалистический инструмент, посредством которого под лозунгом «защиты» всё Западное полушарие было превращено в сферу американского влияния. А в версии Трампа образца 2025 года этот протекционизм трансформировался уже в стратегию глобального захвата.
Подход, возникший в эпоху Трампа и называемый некоторыми кругами «Доктриной Донро», не является обновлённой версией Доктрины Монро. Это её обнажённая, очищенная от идеологического прикрытия и глобализированная форма. Классические американские доктрины обычно украшались такими понятиями, как демократия, свобода, права человека и «несение цивилизации». Доктрина Трампа отбросила все эти украшения и открыто заявила: «Прав тот, кто силён. Делается то, чего требуют интересы Америки».
Это не что иное, как рефлекс самозащиты глобальной державы, утратившей способность производить легитимность.
Если у вас больше не осталось идеи, которую можно предложить миру, понимания справедливости или морального превосходства, то единственное, что остаётся в ваших руках, — это грубая сила. Попытки Трампа установить контроль над крупнейшими нефтяными запасами Венесуэлы или стратегическими месторождениями Гренландии являются следствием именно этой глубокой внутренней пустоты. Опираясь на высокомерие, порождённое американской военной мощью, Трамп выстраивает образ государства-разбойника, которое требует дань даже со своих союзников и, подобно раненому чудовищу, в отчаянии бросается на всех вокруг.
Доктрину Трампа можно рассматривать через три основные оси.
Во-первых — суверенитет и государствоцентричность. Трамп не только абсолютизировал суверенитет США, но и занял жёсткую позицию против легитимизации негосударственных акторов, трансграничных идеологических проектов и наднациональных идентичностей в международной системе. Это означает прямой структурный конфликт с такими надгосударственными политическими концепциями, как Халифат. Главный страх, скрытый в подсознании Доктрины Трампа, заключается в невозможности контролировать любую великую идею, выходящую за рамки системы национальных государств.
Во-вторых — отказ от затяжных войн и предпочтение внезапных разрушительных ударов. Трамп неоднократно заявлял, что выступает против «бесконечных войн». Однако это вовсе не означает, что США отказались от применения силы. Напротив, это означает предпочтение более коротких, более жёстких и более разрушительных интервенций. Убийства Багдади и Касема Сулеймани, авиаудары по Ирану и «ИГИЛ», похищение лидера Венесуэлы Николаса Мадуро — всё это примеры подобного подхода. Эта доктрина говорит следующее: «Мы не будем оккупировать территории. Но и не позволим существовать тому, что считаем угрозой».
Это показывает, что в случае появления такой конкретной политико-военной силы, как восстановление Халифата, США без колебаний попытаются этому помешать.
В-третьих — переход от идеологической борьбы к политике безопасности. Прежние американские стратегии строились вокруг идеологического противостояния — «демократия против авторитаризма», «свобода против диктатуры». Доктрина Трампа в значительной степени отказалась от этого языка. Теперь вопрос заключается не в том, кто прав, а в том, кто представляет угрозу. Это означает следующее: США будут брать кого-либо на прицел не потому, что его идеи ошибочны, а потому, что он обладает потенциалом производить силу.
В эпоху Трампа, ознаменовавшую переход от Доктрины Монро к глобальному ковбойству, международное право, многосторонние институты и механизмы союзничества начали открыто восприниматься как обуза. Вместо этого нормой стали угрозы, шантаж, санкции и внезапное применение силы. Это показывает, что США уже не говорят: «Мы установили правила», — а говорят: «Сила у нас — значит, мы делаем всё, что захотим». Подобные стратегии, основанные исключительно на грубой силе, на протяжении истории всегда были характерной чертой великих держав, пытавшихся отсрочить собственный упадок.
В эпоху Трампа политика США на Ближнем Востоке была сведена к четырём основным целям: абсолютная безопасность оккупационного сионистского образования «Израиль», контроль над торговыми, логистическими и энергетическими маршрутами, сдерживание Ирана и полный контроль над странами региона с тем, чтобы они служили интересам и политике США, а также — и, возможно, самое главное — недопущение превращения региона в единый политический субъект наподобие Халифата. Потому что с точки зрения США главная опасность заключается в том, чтобы идеи Ислама и Халифата получили политическое воплощение на этой земле.
На поверхности Доктрина Трампа выглядит агрессивной, высокомерной и наступательной, однако в своей глубине она скрывает следующее: «Мы больше не способны убедить мир. Значит, будем управлять посредством страха».
Это единственный вариант, оставшийся у державы, которая уже не поднимается, а теряет устойчивость и с трудом удерживает своё лидерство. Доктрина Трампа — это не проект построения нового мирового порядка, а отражение последнего оборонительного рефлекса рушащегося порядка. И эта доктрина способна не уничтожить такие великие политические идеи, как Ислам и Халифат, а лишь попытаться подавить и отсрочить их.
Почему вопрос Халифата представляет для США экзистенциальную угрозу?
В западном мире, особенно в американской стратегической мысли, понятие «Халифат» зачастую рассматривается исключительно в узком контексте — как угроза безопасности или проявление радикализма. Такой подход — сознательно или бессознательно — скрывает подлинный масштаб проблемы. Между тем идея Халифата является не проблемой безопасности, а проблемой легитимности. Это не вопрос отдельной организации, а вопрос мировоззрения. С точки зрения США и Запада главная угроза заключается в том, что ставится под сомнение идеологическая и политическая легитимность мирового порядка, основанного на западной цивилизации.
Современная международная система построена на трёх основных предпосылках:
- Национальное государство является высшей политической единицей.
- Суверенитет принадлежит народу.
- Легитимность основывается на секулярном праве, международной системе и международном признании.
Идея Халифата же коренным образом отвергает все три этих предположения и выходит за пределы национальных границ. Источник суверенитета она связывает с божественной властью. Легитимность она черпает не из международной системы и признания Запада, а из собственного мира законов и понятий, основанных на Исламе. Она предлагает альтернативное цивилизационное видение, претендующее на построение собственного политического, правового и экономического порядка. Поэтому Халифат является не альтернативой внутри существующего мирового порядка, а внешним по отношению к нему, коренным, идеологическим и геополитическим вызовом.
Директор Национальной разведки США Тулси Габбард описывает этот вызов следующими словами: «Эта исламская идеология представляет прямую угрозу нашей свободе, поскольку по своей сути является политической идеологией, стремящейся к установлению глобального Халифата. Исламская идеология и идея Халифата — общий страх не только США, но и всех режимов, обожествляющих демократию».
Как с тревогой отмечается в документе и заявлениях госсекретаря США Марко Рубио, такие выражения, как «радикальный Ислам» и «экспансионистский Халифат», отражают страх перед стремлением мусульман к объединению. Ислам — это не просто «религия» между Аллахом и человеком, а всеобъемлющий порядок, регулирующий все сферы жизни. Халифат же является исполнителем, защитником и носителем этого порядка. И поскольку Америка понимает это лучше других, её главный страх заключается в том, что Халифат, обладающий стратегическим положением, колоссальными ресурсами и идеологической независимостью, сможет потрясти до основания существующий колониальный мировой порядок во главе с США.
С точки зрения США проблема исламского мира никогда не заключалась в отдельных государствах, движениях или кризисах. Америка боится того, что раздробленная, зависимая и расчленённая территория однажды превратится в единый и политически сильный субъект. Именно Халифат является реальным воплощением этого страха. Поэтому исламские политические движения подвергались отчуждению и осаде, разжигались межмазхабные, этнические и внутригосударственные противоречия, а любые возможности регионального объединения либо саботировались, либо подчинялись американскому влиянию. Режимы региона были поставлены на колени перед США и добровольно стали соучастниками американской войны против Ислама, а оккупационное сионистское образование «Израиль», являющееся передовым форпостом Запада в войне против Ислама, неизменно получало поддержку. Цель всего этого одна — не допустить, чтобы на исламской земле вновь возникла по-настоящему единая и сильная политическая воля.
Для США Китай является соперником, Россия — дестабилизирующей военной силой, однако идея Халифата — это претензия на альтернативную цивилизацию. Китай стремится овладеть системой, тогда как идея Халифата объявляет саму систему нелегитимной. А это гораздо более глубокий и гораздо более опасный вызов. США могут дробить государства, свергать режимы, разрушать экономики, подкупать политические и военные элиты, расформировывать армии, однако даже в долгосрочной перспективе они не способны уничтожить великую идею. Невозможно уничтожить веру, идею или идеологию посредством бомбардировок. Там, где невозможно производить легитимность, остаётся лишь производить страх. А страх не способен создать порядок — он лишь ускоряет разложение.
История показывает, что великие идеи не исчезают под давлением, а продолжают жить, даже если уходят в подполье. Ни один силовой, военный или принудительный подход США в отношении исламского мира не способен уничтожить идею Халифата. Напротив, всё это лишь превращает её в ещё более мощную альтернативу. И если учитывать, что поступь Халифата всё громче раздаётся на огромных пространствах Исламской Уммы, то вопрос Халифата для США уже стал не проблемой «радикализма», а вопросом легитимности и цивилизации. Именно поэтому, к каким бы методам ни прибегали США, они никогда не смогут найти окончательного решения проблемы идеи Халифата.
Может ли Доктрина Трампа помешать восстановлению Халифата?
Главный вопрос, который рассматривался нами с самого начала этой статьи, заключается в следующем: способны ли Доктрина Трампа и новая стратегия безопасности США действительно помешать восстановлению Халифата в исламском мире — то есть возникновению единого альтернативного проекта политической легитимности?
Честный ответ, который можно дать на этот вопрос с точки зрения стратегии и исторического масштаба, заключается в том, что США никогда не смогут воспрепятствовать идее Халифата и его восстановлению. Потому что речь здесь идёт не об организации, не о лидере и не о географии. Речь идёт о цивилизации, о мире смыслов, о поиске политической легитимности и о возможности возвращения Исламской Уммы на историческую арену в качестве огромной силы и влиятельного политического субъекта в случае её объединения под сенью Халифата.
Практика США за последние тридцать лет предельно ясна: они могут разрушать государства, оккупировать страны, устраивать перевороты, обрушивать экономики и раскалывать общества, однако не способны ответить на вопрос о том, ради чего человеку стоит жить. Они не способны создавать смысл и производить легитимность. Они не способны предложить нечто более великое взамен великой идеи. Доктрина Трампа является признанием именно этого факта. Теперь США уже не говорят: «Я построю лучший порядок», — а лишь заявляют: «Пусть никто, кроме меня, не сможет установить порядок». А это — стратегия силы, у которой иссякли ценности и померк горизонт.
Халифат — это великая идея, обладающая исторической глубиной. Идея Халифата не возникла вчера, не исчезнет сегодня и будет существовать завтра. Эта идея является плодом стремления к справедливости, которую не способны дать национальные государства, плодом поиска легитимности, которую не способен обеспечить западноцентричный мировой порядок, а также результатом политического вакуума и борьбы за существование, порождённых раздробленностью мусульманских земель. Пока этот вакуум существует, США не смогут заполнить его бомбардировками, санкциями, марионеточными режимами и разведывательными операциями. Потому что идеологическую пустоту, связанную со смыслом и целью жизни, невозможно заполнить силой.
История была свидетелем крушения множества великих государств и империй. Сегодня мировой порядок во главе с США так же переживает структурную усталость и истощение. Доктрина Трампа и подобные ей подходы не способны остановить этот упадок — они лишь делают его более жёстким, более беззаконным и более разрушительным. Подобные доктрины являются не решением, а симптомами распада.
Главное заблуждение Доктрины Трампа и новой американской стратегии в целом заключается в следующем: «Если мы применим достаточно силы, то сможем изменить ход истории». Но это неверно. Сила способна замедлить перемены, увеличить цену преобразований и сделать переход к новому порядку более тяжёлым, однако она не способна навсегда обратить ход истории вспять.
Сегодня призывы к Халифату звучат уже на огромном пространстве — от Марокко до Индонезии, и даже на улицах западных мегаполисов, таких как Берлин и Гамбург. Этот призыв является не только призывом, основанным на исламской акыде, но и политическим протестом против давления, угнетения, эксплуатации, двойных стандартов, несправедливости, неравенства, беззакония и морального разложения, которыми колониальный мировой порядок охватил всё человечество. Сегодня Халифат становится идеей надежды, поиска справедливости и спасения не только для мусульман, но и для немусульманских масс, ставших жертвами глобальной системы, подвергшихся угнетению и отчуждению.
Объединение Исламской Уммы численностью около двух миллиардов человек под сенью Халифата — с её географией, представляющей собой сердце мира в геополитическом и стратегическом отношении, с её колоссальными богатствами и ресурсами, экономическим потенциалом и военными возможностями — будет означать рождение непобедимой силы, способной коренным образом потрясти существующий глобальный баланс сил. Такое объединение не только положит конец колониализму на мусульманских землях, но и перекроет все источники, питающие колониальную систему в мировом масштабе, сделав дальнейшее существование этого порядка невозможным.
Противостоя нищете, эксплуатации, неравенству и общественному разложению, порождаемым капитализмом, Халифат претендует на построение выдающейся и образцовой модели общества посредством экономической и социальной системы Ислама, основанной на справедливости, благосостоянии и милости. В этом смысле Халифат — это не просто форма правления, а реальная альтернатива для человечества, обречённого на мрак колониализма, и целостный проект исламской цивилизации, противостоящий колониальной цивилизации, основанной на западноцентричном мировоззрении.
Несмотря на то, что сегодня Исламская Умма раздроблена границами национальных государств, в значительной степени интегрирована в колониальный мировой порядок во главе с США либо управляется зависимыми марионеточными режимами, это положение не является постоянным. Напротив, вероятность того, что огромный потенциал Исламской Уммы вновь будет приведён в движение вокруг идеи Халифата, составляет главную причину экзистенциального страха Трампа, Америки и колониальной западной цивилизации.
Стало уже совершенно очевидно, что Америка, колониальная западная цивилизация и существующая международная система переживают глубокое истощение не только в идеологическом, экономическом и культурном, но также в моральном и политическом отношении. Эта структурная усталость показывает, что в долгосрочной перспективе данные системы не смогут противостоять требованиям восстановления Халифата, поднимающимся с обширных территорий Исламской Уммы. Доктрина Трампа и новые стратегии безопасности США не способны реально предотвратить восстановление Халифата. Максимум, что они могут сделать, — попытаться отсрочить этот процесс, сделать его более затратным и болезненным. Однако ход событий развивается не в пользу колониального порядка, а в пользу идей Ислама и Халифата, бросающих ему вызов.
Главная борьба нашей эпохи заключается уже не в том, у кого больше оружия, чья экономика сильнее или кто обладает большим технологическим превосходством. Главный вопрос заключается в том, кто способен предложить человечеству более осмысленный, более справедливый и более последовательный мир. Сегодня США не способны дать убедительный ответ на этот вопрос. А любой порядок, неспособный дать ответ, в конечном итоге пытается удержаться силой. Но любой порядок, который пытается удержаться исключительно силой, никогда не был долговечным в истории.
В итоге Доктрину Трампа и новую Стратегию национальной безопасности США следует рассматривать не как стратегию, способную остановить рост идей Ислама и Халифата и предотвратить восстановление Халифата, а как последний оборонительный рефлекс цивилизации, переживающей упадок и стремительно движущейся к краху.
Köklü Değişim Dergisi
Ремзи Озер