Исторические дискуссии оставим в стороне — нынешние дебаты о конституции в основном сосредоточены на конституции 1982 года. Ведь сменявшие друг друга правительства прилагали множество усилий, чтобы избавиться от ярлыка «конституции переворота», подготовить гражданскую конституцию и принять новый основной закон, адаптированный к новой эпохе после окончания «Холодной войны» и членству в Европейском Союзе. Однако, за исключением поправок к статьям и проведения референдумов, до сих пор так и не удалось подготовить по-настоящему новую и гражданскую конституцию.
Конституция считается основным документом, определяющим систему управления государством. На её основе разрабатываются законы, постановления и регламенты. Определяются структура и основные принципы государственного управления. В литературе её принято считать «общественным договором», однако очевидно, что конституции таких стран, как Турция, не обладают подобной природой. Если рассматривать по существу, между основами, принципами и ценностями государства и верой, ценностями и историческими корнями мусульманского народа нет никакой связи. А с точки зрения формы управление страной формируется горсткой элитарных кругов. Ведь речь идёт о навязанном народу авторитарном режиме и последующей однопартийной власти. В этом смысле такая конституция фактически является официальным документом, подтверждающим разрыв между государством и народом. Поэтому называть её «общественным договором» или «соглашением» невозможно.
В основе дискуссий о конституции лежат не разногласия между самой конституцией и верой или ценностями народа — точнее, Исламом — а разногласия, касающиеся происхождения, цели и содержания самой конституции. Иными словами, вопрос о превращении конституции в подлинный общественный договор и её согласовании с убеждениями народа не стоит на повестке дня. Такая перспектива могла бы стать реальностью только при условии обсуждения проекта исламской конституции, но у элит, ведущих эти дискуссии, нет на это ни малейшего намерения. Однако чтобы придать идее новой гражданской конституции видимость общественного договора, используются такие методы, как представление проектов на обсуждение общественности, сбор мнений заинтересованных сторон или проведение референдума. Но такие шаги неспособны реализовать саму цель существования конституции. Ведь достичь общественного согласия можно лишь на основе проекта, соответствующего вере и ценностям народа.
Если не учитывать последние 40 лет, то именно по этой причине в среднем раз в 20 лет в Турции принималась новая конституция, а в промежутках обсуждались поправки. Объяснялось это тем, что действующая конституция якобы вызывает кризисы, не успевает за общественными переменами, а новые условия порождают новые потребности.
Например, конституция 1961 года была подготовлена как ответ на новую международную конъюнктуру, возникшую после Второй мировой войны, — это внешний фактор, — и как средство противодействия американскому влиянию — это внутренний фактор. Конституция 1982 года, в свою очередь, появилась как своего рода подготовка к окончанию «Холодной войны» на фоне событий 70-х годов, ознаменовавшихся правым и левым противостоянием.
С момента основания республики армия получила миссию защищать и охранять республиканский строй. По их мнению, в конце каждого периода, когда гражданская власть ослабляла режим или уводила его в сторону, армия вмешивалась и, совершая переворот, обеспечивала принятие новой конституции. Проще говоря, с помощью конституций 1961 и 1982 годов военные корректировали политическую систему. Сила, которую сегодня называют «военной опекой», десятилетиями представляла собой параллельную и глубинную власть в стране. А пришедшие к власти партии, под давлением как внутренних, так и внешних факторов, были вынуждены ограничиваться определёнными поправками к конституции, чтобы не провоцировать эту опеку.
Под «внешними факторами» имеются в виду, с одной стороны, вмешательство бывшей колониальной державы — Великобритании, стремившейся укрепить своё влияние в Турции, а с другой — новой колониальной державы, Соединённых Штатов Америки, стремившейся установить своё влияние в регионе.
Англия, обеспокоенная тем, что в 1950-х годах правительство Мендереса и, следовательно, армия всё больше подпадают под американское влияние, не только способствовала перевороту 1960 года, но и проложила путь к принятию конституции 1961 года, включавшей положения, призванные устранить или хотя бы отсрочить необходимость новых переворотов.
Аналогично в 1980-х годах, во время правления Тургутa Озала, Америка поощряла шаги, направленные на открытость страны внешнему миру и её интеграцию в глобальную систему. А начиная с 2000-х годов, в период правления «Партии Справедливости и Развития», она поддерживала меры, которые ослабляли бы британское влияние и обеспечивали бы пространство для США под предлогом «вступления в Европейский Союз».
Таким образом, в центре дискуссий о новой гражданской конституции определённо не стоят и не могут стоять вера, ценности или ожидания мусульманского народа. Потому что это означало бы коренное изменение импортированной с Запада демократически-светской системы и строительство нового государства на основе исламской конституции. Как и прежде, у нынешних политических деятелей нет таких намерений — это бесспорный факт. Оставим это в стороне.
С другой стороны, чтобы понять истинную цель этих дискуссий, необходимо задать несколько вопросов: если речь не идёт о смене системы или изменении светско-демократического, западного характера государства, то зачем тогда нужна новая конституция? Почему хотят изменить действующую конституцию 1982 года? И действительно ли хотят её изменить?
Если судить по мнениям, озвучиваемым в обществе, все политические партии сходятся во мнении о необходимости изменения конституции, но расходятся в том, как именно это должно быть сделано. Причины согласия обычно формулируются так: конституция 1982 года устарела, она не соответствует современным условиям; изменения, внесённые за последние 40 лет, недостаточны; это конституция, принятая военными в результате переворота; а раз страна считается демократической, ей необходима гражданская конституция.
Здесь возникает ещё один вопрос: если военная опека, как предполагается, завершилась около 15 лет назад, если конституция переворота действительно настолько плоха и антидемократична, и если все партии единодушны в необходимости гражданской конституции, то почему она всё ещё действует уже более 40 лет? Почему до сих пор её не удалось изменить? Почему партии в парламенте не могут достичь согласия?
Известно, что в основе республиканской системы с самого начала заложен ряд хронических проблем, сохраняющихся и по сей день. И в первую очередь это, безусловно, Ислам. Светско-кемалистская часть общества пребывает в тревоге: Ислам может вновь стать доминирующей силой на этих землях, Халифат может быть восстановлен, а навязанный западный порядок — разрушен. Как сказано в аяте:
يَحۡسَبُونَ كُلَّ صَيۡحَةٍ عَلَيۡهِمۡۚ
«Они считают каждый шум направленным против них» (63:4).
Все эти десятилетия ограничения основных прав и свобод, карательные меры против любой деятельности, направленной на возвращение исламского господства, — всё это есть следствие страха. Поэтому у них нет уверенности, что любая новая конституция — даже если она называется «новой», «гражданской», «либеральной» — не приведёт к тому, что мусульмане начнут поднимать голос, будут поколеблены основные принципы республики и под вопрос будет поставлено их тёмное и подозрительное прошлое. Отсюда и полемика вокруг первых четырёх статей конституции. Таким образом, это — одно из главных препятствий на пути к конституционному соглашению.
Ещё одна хроническая проблема — курдский вопрос. В первые годы республики, начиная с восстаний шейха Саида и Барзанджи, курдские мятежи стали серьёзной головной болью для британских колонизаторов и привели к более чем сорока восстаниям за первые 15 лет существования республики. За последние 40 лет этот процесс приобрёл кровавую и организованную форму, став одной из главных проблем национальной безопасности страны.
И в текущих обсуждениях по конституции одним из главных препятствий к достижению согласия является вопрос: как решить хронический курдский вопрос? Однако, по сути, это не столько курдская проблема, сколько продукт национал-государственной и ультранационалистической республиканской идеологии. Иначе как объяснить, что за шесть веков существования Османского халифата не произошло ни одного восстания против государства, а сегодня такая проблема носит хронический характер?
Помимо внутренних хронических проблем, на поведение политических деятелей в стране оказывают влияние также конфликты в нашем регионе, напряжённые отношения с соседями Турции, а также стремление колониальных держав усилить своё влияние на Ближнем Востоке. Нет необходимости разбирать каждую партию по отдельности, однако совершенно очевидно: каждая из них основывается на различных идеологиях, имеет свою повестку и приоритеты, а источником их поддержки являются внешние силы, от которых они питаются. Ведь ясно, что Турция на протяжении десятилетий подвергается влиянию американо-британского противостояния. В рамках этой борьбы грубо используются политические и военизированные акторы, а благодаря зависимости от глобальной системы страна оказалась в военном, политическом, экономическом и социальном плену.
Все эти факторы сами по себе достаточны для объяснения разногласий вокруг конституционного соглашения. Однако если рассматривать вопрос сквозь призму текущих дискуссий, можно заметить и другие стороны проблемы. Так с момента прихода к власти в 2002 году «Партия Справедливости и Развития» уделяет особое внимание конституционным и законодательным реформам. Первые шаги были реакцией на мрачные 1990-е годы, когда власть принадлежала коалициям, особенно после постмодернистского переворота 28 февраля. Этот переворот разрушил основы государства, ослабил его институты и разрушил мосты между государством и народом.
Под лозунгом «вступление в Европейский Союз» «Партия Справедливости и Развития» предприняла множество реформ с целью возродить и укрепить государство. Однако эти шаги, ограниченные давлением военной опеки — о чём Эрдоган говорил словами: «Мы пришли к власти, но не смогли ею управлять», — начали набирать силу после операций «Эргенекон» и «Бальйоз» и чисток в армии. Правительство инициировало новые обсуждения хронических проблем, о которых шла речь выше, чтобы подготовить общественное мнение к грядущим изменениям.
Такие шаги, как отмена запрета на ношение хиджаба, изменение статей, усиливавших военное влияние, и запуск нового процесса по курдскому вопросу, создали основу для дискуссий о новой, гражданской и демократической конституции. Действительно, в тот период были подготовлены проекты новой конституции, собраны специалисты по конституционному праву и звучали заявления о том, что «Турция как можно скорее избавится от конституции переворота». Однако развитие как внутри страны — попытка переворота 15 июля, — так и в странах региона — такие события, как «Арабская весна», — прервало этот процесс.
К 2017 году появилась возможность перехода от британской парламентской системы к американской президентской, и правительство реализовало это через референдум. Между тем именно тогда, когда общественность была максимально готова, можно было принять новую конституцию. С одной стороны — расширенные полномочия президента, с другой — продолжение режима чрезвычайного положения после 15 июля дали правительству колоссальную власть, и оно даже не посчитало нужным полностью менять конституцию.
Одного этого факта достаточно, чтобы понять: поиски новой конституции вовсе не были направлены на достижение общественного консенсуса. Страна, особенно в последние 10 лет, управляется в условиях глубокой поляризации: общество фактически расколото на «сторонников» и «противников» власти, а резкие высказывания и крайние позиции не сходят с повестки дня. В такой атмосфере ожидать, что политические акторы с разными взглядами и связями сядут за один стол и договорятся о конституции ради блага страны и народа, — не что иное, как иллюзия.
Если кратко подытожить: сегодняшние дискуссии о конституции продиктованы исключительно срочными политическими расчётами, а именно — стремлением президента Эрдогана вновь выдвинуть свою кандидатуру. Повестка, начавшаяся с полемики вокруг «первых четырёх статей» и перешедшая к вопросу об освобождении Оджалана, — это не что иное, как попытка правящей коалиции, не обладающей достаточным числом мест в парламенте для изменения конституции, склонить оппозицию на свою сторону.
Инструменты, ресурсы и козыри, имевшиеся у правительства, уже утратили свою силу и рассредоточены. Политические партии, противостоящие друг другу по любому вопросу, а также хаос в их собственных рядах, с высокой вероятностью приведут либо к досрочным выборам, либо к ограниченным конституционным изменениям в ближайшее время.
В общем и целом, никто не может с уверенностью утверждать, что сегодняшние дискуссии о новой конституции имеют хоть какое-то отношение к интересам, будущему или благополучию мусульманского народа Турции. Суть дела — исключительно в карьерных интересах политиков и стремлении укрепить продолжающееся колониальное влияние. Ни малейших изменений в фундаментальных кодексах республики, действующих с момента её основания, не предвидится — да и в планах их нет. Как бы это ни называлось — военной опекой, авторитаризмом, парламентской или президентской системой — светско-кемалистский режим сохранит свою неприкосновенность. Ни о каком пересмотре режима не будет и речи. Хронические проблемы страны, хотя и поменяют форму или стиль, останутся прежними.
Но надо признать: необратимый упадок и старение не могут быть обращены вспять подобными переменами. Нет такого врача и такого средства, которое сделало бы из обессилевшего, еле живого старца бодрого юношу.
К сожалению, этот благородный народ, веками возглавлявший Исламскую Умму, несмотря на колоссальный внутренний потенциал, переживает самый слабый и унизительный период своей истории. Однако когда он обретёт Исламское Государство, основанное на исламской конституции, достойной его веры, ценностей и исторического величия, он восстанет из пепла и вновь возглавит человечество — это истина, ясная, как солнце. Эта кромешная тьма, которая, кажется, никогда не закончится и сковала нашу ночь, непременно рассеется, когда взойдёт солнце рассвета. Ведь Аллах никогда не нарушает Своих обещаний!
Köklü Değişim Dergisi
Юсуф Явузкан