Поэтому почти все дискуссии о внешней политике в Турции выстраиваются вокруг некоего магического понятия: национальные интересы, государственные интересы и государственный разум. Эти понятия чаще всего преподносятся как догмы, которые нельзя подвергать сомнению, к которым нельзя прикасаться и которые нельзя обсуждать.
Однако проблема начинается именно здесь. Потому что данный дискурс, не имея чётко определённого содержания, выполняет роль завесы, используемой для подавления нравственных, исторических и человеческих реакций общества.
Поскольку подобные формулировки и обоснования служат удобным прикрытием для грязной деятельности любой партии, приходящей к власти, они укоренились в сознании общества, словно густой туман. Например, когда возникает необходимость объявить сегодняшнее «правильное» завтра «ошибочным», или вчерашнего «террориста» представить сегодня как «героя» или «лидера», наиболее простыми и распространёнными выражениями, к которым прибегает власть, становятся: «Родина прежде всего», «государство превыше всего».
Туман в сознании народа заключается в том, что подлинная сущность этих выражений остаётся ему неизвестной. Представьте себе страну, большинство населения которой составляют мусульмане: ею не правят по Исламу; многие деяния, которые Аллах запретил, совершаются под прикрытием «свобод». Принята светская, секулярная и демократическая правовая система, а Коран и Сунна выведены из сферы регулирования жизни.
Несмотря на это, весь этот процесс оправдывается такими понятиями, как «национальные интересы», realpolitik, «глобальная система» и «международный порядок», и под этим предлогом якобы получают согласие народа(!).
Однако всё, что сделала Америка за последний год, ясно показало каждому, что эти понятия являются не более чем ложью. Оставим пока этот вопрос и обратимся к столетнему пути внутренней и внешней политики Турции, выстроенной на принципе «Мир в стране — мир во всём мире».
Этот принцип, навязанный основателем светской Турецкой Республики Мустафой Кемалем, по сути передавал Западу следующий посыл: «Как новое государство, мы будем сосредоточены лишь на обеспечении безопасности своих границ; мы не будем вмешиваться в существующий порядок и не станем нарушать глобальный баланс сил».
Под лозунгом «национальных интересов» была выстроена модель, которая примирилась с утратами и не стремится требовать большего. На первый взгляд, для страны, вышедшей из так называемой «Освободительной войны»(!), проведение периода восстановления в мирном ключе может показаться рациональным. Однако это состояние смирения с реальностью, к сожалению, в долгосрочной перспективе обернулось катастрофой…
В результате столетней геополитической стагнации Турция:
- сняла с повестки дня вопрос Мосула и Киркука, прикрываясь «конъюнктурой»;
- превратилась в актёра, которого не приглашают формировать правила игры в Восточном Средиземноморье, а лишь допускают к уже начатой игре;
- сознательно оставила свои исторические зоны влияния на Балканах, Кавказе и Ближнем Востоке.
- За этот период выигрывали те, кто нарушал баланс, тогда как стремившиеся его сохранить — неизменно теряли позиции.
В тот же период страны, сумевшие вырваться из своей замкнутости:
Оккупационное образование «Израиль» расширило свои территории, стало способным вмешиваться там, где пожелает, устранило уязвимости в сфере безопасности и перешло к наступательной позиции. В итоге оно достигло положения «государства», на действия которого — включая атаки против Ирана, Ливана, Сирии и Катара — никто не способен дать ответ.
Россия аннексировала Крым. За счёт оккупированных территорий Украины и влияния в Сирии она стала государством с серьёзным политическим весом. Сформировала влияние в Грузии и Чечне и заняла своё место за столом, где формируются глобальные балансы.
Иран, несмотря на санкции западных государств, приобрёл военное и политическое влияние в Сирии, Ливане, Ираке и Йемене.
Китай эффективно использовал свою экономическую и политическую мощь в собственном регионе. Сформировал фактическую зону контроля в акватории Южно-Китайского моря и вокруг Тайваня и сегодня достиг уровня, позволяющего ему конкурировать с Америкой.
Эти государства, не прикрываясь разговорами о «мире в стране», формировали глобальные зоны влияния, в том числе — с применением военной силы. Однако если взглянуть на итог политики, проводимой в Турции под именем «национальных интересов» на протяжении века, картина оказывается показательной: ни полностью независимой внешней политики, ни сдерживающей региональной силы, ни реальной роли защитника для угнетённых регионов…
Напротив, мы видим государственную практику, интегрированную в архитектуру безопасности западных держав и воспринимающую их «красные линии» как собственные границы.
За последние 30 лет Турция развивала и диверсифицировала свою оборонную промышленность, а также превратила её в востребованный товар на международном рынке. Были созданы технологические базы, произведены современные виды вооружений, беспилотные летательные аппараты, боевые самолёты и военные корабли. Однако, несмотря на это, она предпочла сохранять сдержанность и проявлять стратегическое терпение, не вмешиваясь в притеснения и массовые убийства, происходящие прямо за её границами. Она продемонстрировала полную приверженность международному порядку, способствовала функционированию глобальной правовой системы и неизменно возлагала надежды на международные суды, которые по своей природе никогда не будут справедливыми.
Более того, находящаяся у власти «Партия Справедливости и Развития» обучала молодёжь в своих политических школах «политическому рационализму» и «политической реальности». Однако то, чему их обучали, представляло собой не более чем конструкцию мышления, лишённую духа: подход, который отбрасывает ценности, веру и справедливость и сосредотачивается исключительно на «результате», «издержках», техническом и финансовом выживании. Между тем реальная жизнь устроена гораздо сложнее.
Например, интересно, знакомы ли они с признанием основателя политического реализма Ганса Йохима Моргентау? В своей работе «Politics Among Nations» он пишет: «Когда национальный интерес отрывается от морали, политика превращается в игрушку технократов и бюрократов. Народ же остаётся лишь «зрителем».
Другой представитель рационалистического направления в политической истории, Эдуард Халлетт Карр, в книге «The Twenty Years’ Crisis» отмечает: «Так называемая «рациональная и мирная» политика зачастую является идеологическим прикрытием сохранения существующего баланса сил».
А немецкий юрист и политический теоретик Карл Шмитт в своей работе «Вызов» формулирует это так: «Сущность политики — это принятие решения. Однако сегодня политический рационализм, подаваемый под видом национального интереса, превращается в состояние политического паралича, откладывающего принятие решений, неспособного определить врага и сводящего государство к «административному аппарату».
Политический теоретик Шелдон Волин в своей известной статье «Political Theory as a Vocation» называет такую систему «управляемой демократией» (managed democracy). По его мнению, вмешательство выведено из числа возможных вариантов, а сама политика сведена к «управлению рисками» в рамках глобальных балансов сил.
В условиях, когда сами западные академики, юристы и теоретики подвергают жёсткой критике правителей, придерживающихся реальной политики, либерального подхода и рационалистического взгляда, продолжать верить в мифы о «академической», «рациональной» или «реалистичной» политике — значит проявлять либо трусость, либо бессилие, либо невежество.
Теоретически «национальный интерес» означает защиту безопасности государства, его суверенитета, экономического благосостояния и общественной стабильности. Однако в турецкой практике это понятие зачастую совпадает не с интересами народа, а с приоритетами государственной элиты, бюрократической олигархии и политических акторов, встроенных в глобальную систему.
Внешняя политика, проводимая на протяжении века под лозунгами «балансирования», «нейтралитета» и «реализма», на каждом критическом этапе приводила к результатам в пользу Запада:
- ограничение военной независимости через членство в НАТО;
- логистическая поддержка региональных проектов США и Европы;
- пассивность или бездействие в кризисах на территории мусульманских стран;
- и хроническая сдержанность, когда речь заходит об «Израиле».
Следовательно, неизбежно возникает вопрос: если эта политика действительно защищает национальные интересы, почему в выигрыше неизменно оказываются западные державы, тогда как проигрывают народы региона и исторические зоны влияния Турции?
Лозунг «Турция уже не та, что прежде» — это не более чем инструмент манипуляции, направленный на мобилизацию общества во время технофестивалей и предвыборной пропаганды под звуки военных маршей.
Однако сила измеряется не только производством технологий. Подлинная сила — это смелость соединить этот потенциал с политической волей; способность выстраивать вооружение и военную мощь на основе идеологического фундамента.
Однако Турция:
- несмотря на то, что её «красные линии» уже давно были пересечены, остаётся полностью пассивной в военном отношении, даже когда в Газе убивают десятки тысяч мирных жителей;
- по выражению Трампа, хотя «ключ» находится у неё в руках, не даёт фактического ответа на многократные бомбардировки Сирии со стороны «Израиля»;
- каждый раз укрывается за абстрактными формулировками вроде «региональные балансы», «международное право» и «наши интересы»;
- по-прежнему ожидает вмешательства некоего «международного сообщества», чья сущность остаётся неопределённой, и требует, чтобы «мир» не оставался безмолвным.
Итак, что дали Турции все эти увлечения политической нейтральностью, национальным миром, realpolitik, конъюнктурой и дипломатией с точки зрения её национальных интересов? Или, если посмотреть с другой стороны: что потеряло с точки зрения своих интересов еврейское образование «Израиль», игнорируя все международные институты, когда оно убило в Газе сто тысяч человек, вмешивалось в события в Сирии, Ливане, Йемене и Иране и наносило удары по этим территориям?
Посмотрим шире: что потеряла Америка, когда, захватив президента Венесуэлы Мадуро у него дома, фактически растоптала международное сообщество, право и порядок — включая ООН, НАТО и ЕСПЧ? Или же что она на самом деле приобрела?
На протяжении всей истории государства, замыкавшиеся в себе, избегавшие риска и преподносившие сохранение статус-кво как нравственную добродетель, имели одну и ту же судьбу: сначала они теряли зоны влияния, затем — сдерживающий потенциал и, в конечном итоге, — свой суверенитет. В политической науке этот процесс обычно называют «стратегическим сужением». Государство, действуя под предлогом обеспечения безопасности, сужает своё пространство манёвра; однако это сужение, создавая краткосрочный комфорт, в долгосрочной перспективе углубляет зависимость. Ведь каждая оставленная территория неизбежно заполняется другой силой.
Последний век Османского Государства является наглядным примером этого. Начиная с XVIII века, Османское Государство, перейдя к оборонительной и балансирующей линии, действовало, исходя из стремления «сохранить имеющиеся земли»; однако такой подход неизменно приводил к постоянному отступлению перед захватническими европейскими державами.
Аналогично этому Китай в период династии Мин, отказавшись от заморских экспедиций и выбрав политику самоизоляции, уступил своё превосходство в мировых торговых путях европейским государствам. В те же века Англия, Франция и Испания, вышедшие в океаны, сформировали колониальные империи и стали определять мировую политику.
И в последние сто лет картина не изменилась. Процесс отступления, начавшийся с вывода Советского Союза из Афганистана, означал не только военное поражение, но и утрату глобальных притязаний.
В период «Холодной войны» Советский Союз, предпочитавший ограничиваться своей зоной влияния, утратил статус «второй сверхдержавы», тогда как США, продолжившие колониальную экспансию, поднялись до положения «супердержавы».
Умма же, напротив, была стравлена сама с собой, чтобы не обрести статус ведущей силы мира; её повестка постоянно удерживается в состоянии хаоса и нестабильности. Единственное, что западные государства желают видеть в землях Уммы, — это кровь и слёзы. Через назначенных ими ставленников одна мусульманская страна противопоставляется другой, и порождаются мнимые конфликты под названием «национальные интересы».
Противостояние интересов между Ираном и Саудовской Аравией обернулось потерями для обеих сторон. Продолжающееся соперничество между Египтом и другими странами Залива, а также борьба за роль, в которой участвует и Турция, не принесли ничего, кроме расширения влияния и присутствия Запада.
К сожалению, эти лишённые проницательности правители либо по невежеству, либо по предательству действуют, не понимая, против кого и каким образом следует вести борьбу.
Следовательно, защита так называемых «национальных интересов» невозможна при поведении, подобном птицам, запертым в клетке и ожидающим, когда им принесут корм и воду. Ожидание того, что кто-то придёт и откроет клетку, — тщетно.
В исламской политической мысли маслахат существует не для того, чтобы прикрывать несправедливость, а для установления справедливости. Политический принцип, установленный Кораном, ясен: согласие с несправедливостью — это несправедливость.
Как ещё яснее разъяснить сегодняшним мусульманским правителям 113-й аят суры Худ:
وَلَا تَرۡكَنُوٓاْ إِلَى ٱلَّذِينَ ظَلَمُواْ فَتَمَسَّكُمُ ٱلنَّارُ وَمَا لَكُم مِّن دُونِ ٱللَّهِ مِنۡ أَوۡلِيَآءَ ثُمَّ لَا تُنصَرُونَ ١١٣
«Не склоняйтесь к тем, кто поступает несправедливо, иначе вас коснётся Огонь. И нет у вас, помимо Аллаха, покровителей, и не будет вам оказана помощь» (11:113).
Подобным образом Коран не узаконивает пассивность, прикрываемую названием «нейтралитет», перед лицом несправедливости. Напротив, он связывает политическую позицию с иманом:
وَمَا لَكُمۡ لَا تُقَٰتِلُونَ فِي سَبِيلِ ٱللَّهِ وَٱلۡمُسۡتَضۡعَفِينَ مِنَ ٱلرِّجَالِ وَٱلنِّسَآءِ وَٱلۡوِلۡدَٰنِ ٱلَّذِينَ يَقُولُونَ رَبَّنَآ أَخۡرِجۡنَا مِنۡ هَٰذِهِ ٱلۡقَرۡيَةِ ٱلظَّالِمِ أَهۡلُهَا
«Почему вы не сражаетесь на пути Аллаха и за угнетённых мужчин, женщин и детей, которые говорят: «Господь наш! Выведи нас из этого города, жители которого являются несправедливыми?» (4:75).
Этот аят ясно раскрывает нравственную основу внешней политики: крик угнетённых должен быть выше политического комфорта. Следовательно, молчание перед лицом происходящего в Газе под предлогом «наших интересов» — это не исламский политический выбор, а секулярная форма уклонения.
Аль-Маварди в своём труде «Аль-Ахкам ас-Султания» чётко определяет причину существования государства: сохранение религии и установление справедливости. Сила, не служащая этим двум целям, утрачивает свою легитимность.
Согласно аль-Маварди, одной из основных обязанностей Имамата (государства) является «защита Уммы от несправедливых нападений». Эта защита включает не только оборону границ, но и проявление сдерживающей политической воли перед лицом явной несправедливости, совершаемой в землях Уммы.
Посланник Аллаха (с.а.с.) сказал:
مَثَلُ الْمُؤْمِنِينَ فِي تَوَادِّهِمْ وَتَرَاحُمِهِمْ وَتَعَاطُفِهِمْ مَثَلُ الْجَسَدِ، إِذَا اشْتَكَى مِنْهُ عُضْوٌ تَدَاعَى لَهُ سَائِرُ الْجَسَدِ بِالسَّهَرِ وَالْحُمَّى
«Верующие в своей любви, милосердии и сострадании подобны одному телу: когда болит один орган, остальные откликаются бессонницей и жаром» (Муслим, «Бирр», 66.).
В другом хадисе сказано:
الْمُؤْمِنُ لِلْمُؤْمِنِ كَالْبُنْيَانِ يَشُدُّ بَعْضُهُ بَعْضًا
«Верующий по отношению к верующему подобен строению, части которого укрепляют друг друга» (Бухари, «Салят», 88).
Именно эти повеления и наставления коренным образом запрещают разделение всех мусульман мира на замкнутые национальные клетки. Они отвергают сведение мусульман, связанных узами узкого регионализма, национализма и патриотизма, лишь к положению «соседей».
Те, кто продвигает эти отравленные идеи, предают Аллаха, Который сделал мусульман братьями друг другу, и Его религию. Правители, остающиеся безразличными и безответственными по отношению к тому, что происходит за пределами их «границ» во имя своих узких национальных интересов, должны знать: они лишатся великой награды от Аллаха, утратят любовь, уважение и поддержку Исламской Уммы и заслужат как гнев Аллаха, так и ненависть Уммы.
Взамен же они никогда не достигнут того, к чему стремятся, — этой иллюзии, называемой «национальными интересами».
В итоге:
1 — Оборонительная позиция, выражающаяся в стремлении к ограниченным приобретениям, минимальным гарантиям безопасности и избеганию краткосрочных рисков, формирует у государства рефлекс не провоцировать крупные державы. Однако это не столько проявление слабости, сколько кризис политической воли. Со временем такие руководители начинают бояться даже самой мысли о противостоянии крупным державам, о том, чтобы бросить им вызов или тем более занять их место. Они в итоге впадают в такое психологическое состояние, при котором постоянно считают, будто находятся под наблюдением, их прослушивают и в любой момент могут отчитать — и начинают бояться собственной тени.
2 — Формулировки вроде «мировой лидер», «архитектор игры», «лидер века», используемые в отношении президента Эрдогана, представляют собой чисто политико-балансирующую риторику. Это попытка сформировать у общества положительную установку в условиях отсутствия реальных результатов. Таким образом, недостаточность скрывается, а бессилие маскируется.
3 — Состояние «осторожности» по отношению к Трампу, особенно в контексте отношений с США, обусловлено не столько личными качествами лидера, сколько сформировавшейся асимметричной зависимостью в турецко-американских отношениях. Проблема не в самом факте взаимодействия с США, а в восприятии этих отношений как безальтернативных и незаменимых. Чем больше актор ощущает отсутствие выбора, тем сильнее он склонен принимать волю более мощного игрока. Это, в свою очередь, приводит к фактическому ожиданию указаний извне.
4 — Постоянное представление оккупационного образования «Израиль» как «очень сильного», «неприкасаемого» и «непобедимого» актора — это не просто констатация силы, но и элемент психологического конструирования. Это подготовка общественного сознания к мысли о том, что любое действие против сионистского образования будет «безумием». Таким образом, в частности, власть «Партии Справедливости и Развития» и лично Эрдоган, а в целом — и другие правители мусульманских стран с помощью политологов, оплачиваемых публицистов и идеологических агентов маскируют собственную трусость и делают её незаметной.
5 — Исторически великими становились не те государства, которые избегали риска, а те, которые умели им управлять. Молчание, нейтралитет или «объективность» в отдельных случаях могут быть сознательной стратегией. Однако когда такая стратегия становится постоянной, государство утрачивает способность формировать правила и задавать повестку. Упадок, переживаемый Турцией, связан не столько с потерей военного или экономического потенциала, сколько с сужением способности политической воли к действию.
Именно поэтому в случае Турции идол, называемый «национальными интересами», которым власти пользовались как универсальной отмычкой для открытия любых дверей, уже разрушен. Однако, по непонятной причине, табу «Израиля» так и не было разрушено — и не разрушается.
Тем не менее, после несправедливости в Газе народы всего мира стали яснее видеть, что так называемые «национальные» и «конъюнктурные» интересы на деле являются интересами Запада. Маски сорваны; стало очевидно, кто является предателями, а кто — искренними.
Köklü Değişim Dergisi
Эмрах Акай