Прежде всего стоит отметить, что склонность к «отрицанию» как явлению — это своего рода заразная болезнь, по большей части унаследованная мусульманами под влиянием Запада. Отрицание чего-либо нередко становится проявлением стремления к оригинальности, демонстрации свободомыслия, разума и интеллектуальной независимости, а в результате — попыткой казаться «элитой» или «мыслящим» человеком. Однако истоки этой привычки лежат в рационализме — а он, в свою очередь, проистекает из идеи секуляризма. В первые века Ислама такие споры ещё не противоречили основам вероубеждения: учёные и компетентные люди могли выражать своё согласие или несогласие с определёнными мнениями, и это лишь обогащало религиозную мысль. Но со временем, по мере усиления культурных атак Запада, особенно когда эти нападки стали исходить от уважаемых и любимых мусульманами фигур, ситуация изменилась. Разногласия в суждениях стали наносить серьёзный урон основам веры. В обсуждение начали вовлекать и вопросы акыды, а ум стал претендовать на роль высшего судьи — вплоть до попыток соперничать с Божественным Откровением. Дискуссии всё чаще превращались в игру рассудков, где побеждал тот, кто выдвинет больше доводов и сможет опровергнуть позицию оппонента. Так разум и его аргументы стали единственным мерилом истины. В этой атмосфере родились такие тематики, как философия, калам, логицизм — и под прицелом оказались и Сунна, и хадисы.
Что такое Сунна и когда начались сомнения вокруг неё
Слово «Сунна» в терминологическом смысле означает слова, поступки и молчаливое одобрение Посланника Аллаха (с.а.с.). Если они указывают на обязательные, запретные или рекомендованные нормы, то называются Сунной — независимо от того, есть ли на них прямое текстовое указание (насс) или нет. Однако высказывания и действия, не связанные с каким-либо шариатским предписанием, не считаются Сунной. Речь идёт, например, о таких дозволенных (мубах) вещах, как сон, прогулка, сидение, приём пищи и т.п.
Первые серьёзные разногласия относительно статуса Сунны начали появляться во втором веке по хиджре. В этом сыграли роль, в частности, представители мутазилитского направления и шииты. Мутазилиты подчёркивали необходимость тщательной фильтрации хадисов и выступали против принятия «ахад-хадисов» — сообщений, переданных от одного или ограниченного числа передатчиков. Они выработали строгие критерии достоверности, что существенно сократило число принимаемых хадисов. Шииты же заявляли, что единственным надёжным источником передачи хадисов может быть только Ахль аль-Байт (семья Пророка), потому что никто не был к нему ближе и объективнее.
Эти взгляды породили множество вопросов, требующих осмысления:
— сколько должно быть передатчиков хадиса;
— к какому периоду относится хадис;
— насколько справедлив (адль) и безгрешен (не фасик) был передатчик;
— можно ли доверять самому пути передачи и так далее.
Эти споры, оставаясь в рамках серьёзного богословского разбора, не вносили смуту в религиозную сферу. Напротив, учёные, собирая хадисы, подвергали их детальной проверке по установленным критериям и тщательно систематизировали их. Благодаря этому многие разногласия были разрешены. До XIX века вопросы, касающиеся Сунны и хадисов, были глубоко изучены исламскими знатоками. Такие выдающиеся учёные, как имамы Шафии, Ахмад ибн Ханбаль, аль-Бухари, Малик, ан-Навави, ат-Тирмизи, ан-Насаи и другие, заложили прочную основу для науки хадиса и разработали надёжные принципы её изучения.
До XIX века вопросы, касающиеся Сунны и хадисов, были в значительной степени решены усилиями исламских учёных. Однако к концу XIX века, с ослаблением Исламского Государства, западные ориенталисты начали подвергать хадисы критике, создавая сомнения вокруг их подлинности. Этот период ознаменовался систематическими нападками на хадисы и Сунну, что привело к распространению недоверия к ним и искажению их восприятия. В результате мусульманская община столкнулась с трудностями в правильном понимании и применении религиозных норм.
Даже в последние десятилетия существования Исламского Государства можно видеть, как некоторые современные учёные продолжали трудиться в этом направлении с тем же убеждением и рвением. Об этом свидетельствуют написанные ими труды, такие как «Муттафикун алейх», «Хадисы Мутаватир», «Толкование сборников Кутуб ас-Ситта», «Краткий свод хадисов» и другие. Эти произведения стали результатом многолетней исследовательской работы и подтверждением того, что интерес к хадисам не ослабевал и в новое время.
Критика Сунны со стороны Запада: ориенталисты и их влияние
К концу XIX века, когда Исламское Государство начало ослабевать, Запад усилил свои культурные атаки. Одной из целей стала именно Сунна и хадисы — ключевые источники исламского законодательства. Особенно активно эти нападки велись ещё до окончательного падения Халифата. Идея заключалась в том, чтобы превратить эту тему в «слабое место» (ахиллесову пяту) Исламской Уммы. Так и случилось: Сунна и хадисы стали объектом атак со стороны ориенталистов — западных исследователей Ислама, часто выступавших под маской академической объективности, но с заведомо враждебными намерениями.
Наиболее известной работой в этом направлении стало исследование венгерского еврея Игнаца Гольдциера, опубликованное в 1890 году под названием «Исламские исследования». В то время оно воспринималось в Европе почти как «священное писание» по исламоведению. Позднее немецкий профессор Йозеф Шахт посвятил более десяти лет изучению происхождения хадисов, содержащих правовые нормы. Результаты своих изысканий он изложил в книге «Истоки мухаммеданского права» (The Origins of Muhammadan Jurisprudence), где выдвинул сенсационное утверждение: «Среди хадисов, содержащих правовые нормы, нет ни одного достоверного». С этой радикальной позиции он фактически пошёл дальше своего предшественника Гольдциера, окончательно отвергнув саму достоверность хадисов.
Книга Шахта стала своего рода «вторым Евангелием» в кругах ориенталистов. Его решительный подход — не просто ставить под сомнение, а категорически отрицать — оказался именно тем, что нужно было западному научному сообществу, желавшему расчистить путь к отказу от Сунны. Его идеи радостно подхватили и восточные последователи.
Распространение идей отрицания хадисов на Востоке
Пока на Западе идеи Шахта и Гольдциера обрели культовый статус, на Востоке начали появляться те, кто активно поддерживал их подходы — сознательно или по незнанию. Одним из таких стал египтянин Махмуд Абу Райя. Ссылаясь на слова Мухаммада Абдо, он утверждал: «В наше время мусульманам достаточно одного лишь Корана. Истинный Ислам — это тот, которым жили первые поколения до появления смут».
И далее добавлял: «Возродить Умму можно лишь духом первого века — то есть через сам Коран. Всё остальное — это лишь завеса, вставшая между Уммой, знанием и действием» [1].
По этому пути пошёл и Тевфик Сыдкы, который в журнале «Аль-Манар» опубликовал две статьи под заголовком «Ислам состоит только из Корана». В них он попытался доказать ненужность Сунны, ссылаясь на отдельные аяты. В ответ на это редактор журнала Рашид Рида опубликовал развёрнутый комментарий. Он писал: «Остаётся один серьёзный вопрос: можно ли считать хадисы — пусть даже они не были всеобщим предметом следования в первые годы — частью религии, Шариата и основ вероубеждения? Если мы ответим «да», то сталкиваемся с фактами: Пророк (с.а.с.) вначале запрещал записывать хадисы, сподвижники не записывали их, а выдающиеся сахабы и праведные халифы, как известно, не придавали большого значения передаче хадисов и даже отстранялись от неё. Об этом я сам напоминал Тевфику Сыдкы при личной беседе, когда он ещё ничего не публиковал» [2].
После приведения аргументов о запрете записи хадисов Рашид Рида подытоживает: «По сообщениям Ибн Абдильбера и других, Абу Бакр сжёг написанные им хадисы, от сахабов почти ничего не дошло до табиинов, а сами табиины, кроме как по указанию правителей, не занимались сбором хадисов. Это показывает, что сподвижники использовали записи только для запоминания, а затем уничтожали их. Если учесть, что видные сахабы в целом не проявляли интереса к передаче хадисов, а некоторые даже отговаривали от этого, можно предположить, что они не хотели превращать хадисы в универсальную религиозную основу наряду с Кораном» [3].
В 1353 году по хиджре (1934 г. по григорианскому летоисчислению) Исмаил Этхем опубликовал трактат, посвящённый истории Сунны. В нём он утверждал: «Ни один хадис, включая те, что входят в «Сахих аль-Бухари» и «Сахих Муслим», не имеет твёрдой основы. Напротив, их достоверность вызывает сомнение, а подавляющее большинство является вымышленным» [4].
Отказ от хадисов: Индия и исламская мысль под колониальным давлением
Тем временем идея отказа от хадисов стала набирать обороты и в Индии — регионе, глубоко пострадавшем от британского колониализма. Англичане искусно использовали религиозные споры как инструмент подавления сопротивления. Так через приближённых учёных они распространяли мнение, будто хадисы, в которых упоминается джихад, являются недостоверными. Одними из главных фигур, поддержавших это течение, стали Чераг Али и самозваный пророк Гулам Ахмад Кадияни.
Параллельно с этим пораженческие настроения, вызванные упадком Исламской Уммы, способствовали появлению таких имён, как Саид Ахмад-хан, Абдуллах Джакралави и Ахмадуддин Амритсари. Позднее Гулам Ахмед Первез выступил с инициативой создания организации под названием «Ахлюль-Куран» («Приверженцы Корана»). Он начал издавать ежемесячный журнал, публиковал книги и стал проводником идей, которые позже получили название Кораниты (куранийюн).
Первез, продолжая линию Тевфика Сыдкы, полностью отрицал нормативную значимость хадисов. Более того, он отвергал даже хадисы и сунны, переданные посредством таватура — в том числе установленные формы поклонения, как, например, количество ракятов в намазе. Он утверждал: «Коран повелевает нам только совершать молитву. Что касается её формы и деталей, это входит в полномочия главы государства. Он может определить это с учётом времени, места и обстоятельств» [5].
Отрицание Сунны в Турции: скрытая повестка
Некоторые мыслители в Турции — особенно те, кто не смог провести границу между «чтением перевода Корана» и превращением его в единственный источник — тоже попали под влияние идей движения коранитов. Однако в отличие от восточных авторов начала XX века они действовали гораздо осторожнее. Из-за влияния общественного мнения открытое отрицание хадисов в Турции стало непростой задачей. Поэтому эта риторика подавалась более завуалированно, под видом «критического подхода», «очищения религии» или «возвращения к изначальному Исламу».
Одной из ключевых фигур этого направления стал Яшар Нури Озтюрк. Он утверждал, что число достоверных хадисов, дошедших до наших дней, не превышает пятидесяти, и что даже они не имеют обязательной силы. Некоторые из высказываний, распространённых им и его сторонниками, достаточно красноречиво говорят об их установках:
- Сподвижники и исламские учёные, по их утверждению, допустили искажение религии, поставив Сунну рядом с Кораном и превратив её в равноправный источник.
- Хадисы — это лишь слова, приписанные Посланнику Аллаха (с.а.с.).
- Принятие какого-либо источника помимо Корана — ширк, ведь только Коран гарантированно защищён.
- Изречение «Я оставляю вам две вещи…» сфабриковано суннитами: слово «Сунна» было добавлено к Книге Аллаха.
- Хадисы не являются обязательными, они не могут быть источником шариатских постановлений, так как полны противоречий.
После Яшара Нури Озтюрка эти идеи подхватили и другие — как богословы, так и популярные спикеры, которые пытались продвигать аналогичную повестку более мягко и выборочно. Среди них можно назвать Эдипа Юкселя, Хайри Кырбашоглу и других. Они сошлись в одном: «Нам достаточно Корана!».
И эту позицию они пытались обосновать следующими аятами:
مَّا فَرَّطۡنَا فِي ٱلۡكِتَٰبِ مِن شَيۡءٖۚ
«Мы ничего не упустили в Писании» (6:38),
وَنَزَّلۡنَا عَلَيۡكَ ٱلۡكِتَٰبَ تِبۡيَٰنٗا لِّكُلِّ شَيۡءٖ
«Мы ниспослали тебе Писание для разъяснения всякой вещи» (16:89).
Стратегическая цель — устранение Сунны
Важно осознать, какую роль сыграли ориенталисты в разжигании этих сомнений. Ведь именно они первыми поставили под вопрос достоверность Сунны и хадисов. Их главная цель — изменить мировоззрение мусульманских обществ, разрушив основы их веры. Среди множества исламских понятий, которые подверглись нападкам Запада, атака на Сунну оказалась одной из самых разрушительных по последствиям.
Почему? Потому что целый ряд жизненно важных для Уммы вопросов — как устроено Исламское Государство, как и когда совершается джихад, как подотчётны правители, каким образом применять аяты с правовыми постановлениями — невозможно ни понять, ни реализовать без Сунны. Лишив мусульман доступа к Сунне, Запад добивался того, чтобы эти темы либо полностью исчезли из общественного сознания, либо стали восприниматься искажённо. Это был расчётливый удар не по обрядам, а по фундаментам управления, права и сопротивления угнетению.
В этом контексте Запад совершенно не заботит, как мусульмане совершают намаз, сколько ракятов в каждом намазе или каковы детали хаджа. Их цель — лишить Ислам политического и социального потенциала, сделав из него «духовное учение», оторванное от жизни. Даже понимая, что сам текст Корана не может быть изменён, они пытаются обесценить его понимание — путём усложнения, искажения и выхолащивания смысла. Их цель — сделать так, чтобы мусульмане не могли черпать из Корана жизненную силу и руководство.
Поэтому мусульмане должны быть бдительными, сохранять проницательность и активировать все защитные механизмы Ислама против подобных нападок.
Сунна — источник Откровения, а не вторичный довесок
Противоречие тех, кто заявляет: «Нам достаточно Корана», — становится очевидным, когда они, пытаясь объяснить аяты, всё равно вынуждены обращаться к обстоятельствам ниспослания, словам и действиям Посланника Аллаха (с.а.с.). Даже в тафсирах, которые они сами пишут или читают, комментарии Пророка (с.а.с.) становятся для них аргументом. Тем не менее, они не устают обвинять сторонников Сунны в том, что те якобы «принижают» значимость Откровения.
Фактически же эти люди лишь воспроизводят мировоззрение ориенталистов, привычно атакующих исламское учение и культуру. Ещё печальнее то, что среди тех, кто подхватил этот подход, оказались наши собственные братья — профессора, богословы, преподаватели, медийные спикеры, — попавшие в ловушку рационализма и блуждающие в треугольнике философии, калама и формальной логики.
Между тем Всевышний Аллах недвусмысленно говорит в Своей Книге:
وَٱلنَّجۡمِ إِذَا هَوَىٰ ١ مَا ضَلَّ صَاحِبُكُمۡ وَمَا غَوَىٰ ٢ وَمَا يَنطِقُ عَنِ ٱلۡهَوَىٰٓ ٣ إِنۡ هُوَ إِلَّا وَحۡيٞ يُوحَىٰ ٤ عَلَّمَهُۥ شَدِيدُ ٱلۡقُوَىٰ
«Клянусь звездой, когда она падает (или частью Корана, когда она нисходит)! Не заблудился ваш товарищ и не сошёл с пути. Он не говорит от себя — это лишь Откровение, которое внушается. Его научил Могущественный в силе…» (53:1–5),
قُلۡ إِنَّمَآ أُنذِرُكُم بِٱلۡوَحۡيِۚ
«Скажи: «Я предостерегаю вас посредством Откровения» (21:45),
وَمَآ ءَاتَىٰكُمُ ٱلرَّسُولُ فَخُذُوهُ وَمَا نَهَىٰكُمۡ عَنۡهُ فَٱنتَهُواْۚ
«То, что принёс вам Посланник, — берите. А от того, что он вам запретил, — откажитесь» (59:7),
مَّن يُطِعِ ٱلرَّسُولَ فَقَدۡ أَطَاعَ ٱللَّهَۖ
«Кто повинуется Посланнику — повинуется Аллаху» (4:80),
قُلۡ إِن كُنتُمۡ تُحِبُّونَ ٱللَّهَ فَٱتَّبِعُونِي يُحۡبِبۡكُمُ ٱللَّهُ وَيَغۡفِرۡ لَكُمۡ ذُنُوبَكُمۡۚ
«Скажи: «Если вы любите Аллаха, следуйте за мной, и Аллах возлюбит вас и простит вам ваши грехи» (3:31),
إِنَّمَا كَانَ قَوۡلَ ٱلۡمُؤۡمِنِينَ إِذَا دُعُوٓاْ إِلَى ٱللَّهِ وَرَسُولِهِۦ لِيَحۡكُمَ بَيۡنَهُمۡ أَن يَقُولُواْ سَمِعۡنَا وَأَطَعۡنَاۚ وَأُوْلَٰٓئِكَ هُمُ ٱلۡمُفۡلِحُونَ
«Когда верующих зовут к Аллаху и Его Посланнику, чтобы он рассудил их, они говорят: «Слушаем и повинуемся!». Именно они являются преуспевшими» (24:51),
فَلۡيَحۡذَرِ ٱلَّذِينَ يُخَالِفُونَ عَنۡ أَمۡرِهِۦٓ أَن تُصِيبَهُمۡ فِتۡنَةٌ أَوۡ يُصِيبَهُمۡ عَذَابٌ أَلِيمٌ
«Пусть остерегаются те, кто противится повелению Посланника, — чтобы не постигло их бедствие или мучительное наказание» (24:63),
قَٰتِلُواْ ٱلَّذِينَ لَا يُؤۡمِنُونَ بِٱللَّهِ وَلَا بِٱلۡيَوۡمِ ٱلۡأٓخِرِ وَلَا يُحَرِّمُونَ مَا حَرَّمَ ٱللَّهُ وَرَسُولُهُۥ وَلَا يَدِينُونَ دِينَ ٱلۡحَقِّ مِنَ ٱلَّذِينَ أُوتُواْ ٱلۡكِتَٰبَ حَتَّىٰ يُعۡطُواْ ٱلۡجِزۡيَةَ عَن يَدٖ وَهُمۡ صَٰغِرُونَ
«Сражайтесь с теми из людей Писания, которые не веруют ни в Аллаха, ни в Последний день, которые не считают запретным то, что запретили Аллах и Его Посланник, которые не исповедуют истинную религию, пока они не станут собственноручно платить джизью, оставаясь в смирении» (9:29).
Эти аяты однозначно указывают на то, что Пророк (с.а.с.) говорил не по собственной воле, и что его Сунна — это не просто человеческое мнение, а источник руководства, ниспосланный вместе с Откровением. Сунна:
- разъясняет сжатые формулировки Корана;
- является руководством к применению шариатских постановлений;
- служит основой исламских терминов и практик;
- и, в конечном счёте, представляет собой живое воплощение Ислама.
Следовательно, атаки на подлинную Сунну и достоверные хадисы — это атаки на сам Ислам. Это попытка подорвать вероучение, на котором строится жизнь мусульманского общества, и превратить его в дезориентированную массу, лишённую опоры и цели.
Это — покушение на живую сущность исламского вероубеждения, это мрак, сковывающий умы, и искра смуты, разрушающая сердца.
В течение веков государства, претворяющие Ислам, брали в пример политическое руководство Пророка (с.а.с.) в Медине. Именно на его Сунне основывались:
- выбор главы государства и процедура байата (присяги);
- условия отстранения правителя;
- построение иерархии власти;
- регулирование внешних и внутренних отношений;
- и принципы судопроизводства.
Можно ли вывести все эти детали исключительно из Корана, игнорируя объяснение Посланника Аллаха (с.а.с.)? Если убрать Сунну, что останется?
Запад, который веками грабил и угнетал Умму, отняв у неё имущество, кровь и землю, стремится удалить у неё и её веру. Удар по Сунне — это попытка лишить Ислам силы, превратить его в неработающую систему.
Хвала Аллаху, эти попытки не нашли широкой поддержки внутри Уммы. Настоящие намерения и скрытые цели были разоблачены. И мусульмане, с позволения Аллаха, продолжат защищать Сунну и жить по её свету.
Köklü Değişim Dergisi
Эмрах Акай
1. Махмуд Абу Райя. «Advaun ‘ala’s-Sünne» («Свет на Сунну»), стр. 405–406.
2. Маджаллат аль-Манар, т. 9, стр. 929–930.
3. Маджаллат аль-Манар, т. 10, стр. 511.
4. Ас-Сибаи. «Сунна и её значение» («As-Sunna va Makânatuha»), стр. 213.
5. Абу аль-А‘ля Маудуди, «Сунна как источник права», стр. 16.